Моему ребенку необходимо стационарное лечение в детской психиатрической больнице.

Содержание
  1. Садомазохизм и монстры в голове: почему дети попадают в психбольницы
  2. ПСИХОУЗЕЛ
  3. Дух микки-мауса
  4. Не трогать
  5. Педагог видит первый
  6. Слышу чужие мысли и голоса
  7. «ДВОЙКА» – ПОКАЗАТЕЛЬ
  8. Какие есть права у пациентов при госпитализации в психиатрическую больницу?
  9. 2. Каково максимальное время, за которое пациента обязаны доставить в ПД?
  10. 3. Вопрос, связанный с реальными кейсами госпитализированных. В каких случаях на пациента можно надевать наручники?
  11. 4. Что делать пациенту, если к нему применяется физическая сила? Есть ли организация, которая может помочь, направить юристов?
  12. 5. Пациент прибывает в ПД. Его просят подписать бумаги на добровольную госпитализацию. Обязан ли принимающий психиатр словесно разъяснить пациенту, под чем именно пациент подписывается?
  13. 6. Имеют ли право в ПБ изымать мобильный телефон и если да, то согласно какому закону?
  14. 7. В отделениях ПД выдают по 3-5 сигарет в сутки. Если пациент хочет больше сигарет, медперсонал говорит ему, что пациент может мыть полы или разносить еду. Тогда сигарет будет выдаваться больше. Что не так в этой ситуации и как должно быть по закону?
  15. 8. Пациент хочет узнать, какие препараты ему дают. Он спрашивает об этом медсестер. Они грубят или отмахиваются. Законно ли это?
  16. 9. Пациент, подписавший добровольное соглашение на госпитализацию, недоволен условиями больницы и хочет написать отказ от госпитализации. Его врач говорит ему, что он может это сделать, но тогда ему придется собрать медкомиссию и рассмотреть вопрос о принудительной госпитализации, поэтому «лучше ему спокойно полечиться еще пару неделек». Что делать пациенту?
  17. 10. Какие виды отделений существуют в ПБ и в какие отделения с какими состояниями отправляют людей?
  18. 11. Что делать пациенту, если он хочет перевестись из острого отделения в санаторное?
  19. 12. Что делать пациенту, если в ответ на его расспросы о том, сколько ему находиться в больнице, какие препараты ему дают и какой у него диагноз, медсестры угрожают вколоть ему сильнодействующие препараты? Самое распространенное – угрозы галоперидолом
  20. 13. Имеет ли право медперсонал требовать пациента есть, вставать с кровати или выходить на улицу? Имеет ли право медперсонал «наказывать» пациента за несоблюдение этих требований?
  21. 14. Кто и на основании чего принимает решение, можно ли выписывать пациента?
  22. Психушка перевоспитает
  23. Хорошее начало
  24. Все по новой
  25. «Не симулируй»

Садомазохизм и монстры в голове: почему дети попадают в психбольницы

Моему ребенку необходимо стационарное лечение в детской психиатрической больнице.

Грипп, коклюш, ветрянка и пневмония – эти детские диагнозы не очень пугают родителей. Все знают, что делать в таких случаях. Но, когда замечают за своим ребенком «странности» не физиологического характера, впадают в ступор. Меж тем психические патологии у младшего возраста – не редкость.

Как вовремя отличить настоящих монстров в голове от невинной детской игры, зачем некоторые подростки сами просятся в стационар, а некоторые зовут на помощь Микки-Мауса? Чтобы выяснить это, наш корреспондент отправился в Центральную клиническую психиатрическую больницу Подмосковья, где уже 50 лет разбирают особые случаи.

ПСИХОУЗЕЛ

Детское отделение филиала Московской областной психиатрической больницы находится в деревне Медное-­Власово городского округа Лосино-Петровский, рядом со старинной усадьбой, на опушке леса с корабельными соснами. Здесь лечат детей с 3 до 18 лет со всего Подмосковья.

Больница практически не отличается от рядовых медицинских учреждений для юных пациентов: игровые комнаты, классы для занятий по школьной программе, спортзал с тренажерами. Только санузлы необычные: в них не запираются двери и нет шторок в ванных. Требования безопасности. По коридорам с криками и смехом носятся малыши.

Самые обычные на первый взгляд: непослушные, раскрасневшиеся.

– Значит, хорошо лечатся! – с улыбкой замечает заведующая 1-м отделением Анастасия Одинокова. – Зайдемте сюда.

Дух микки-мауса

Грядет тихий час, но обитатели одной из палат, куда мы заходим, никак не угомонятся. При нашем появлении мальчик, что-то увлеченно рассказывавший соседям по комнате, мгновенно юркнул под одеяло и стал подглядывать за гостями. Это Олег (имена здесь и далее изменены. – Прим. ред.), ему 8 лет . Про него говорят – звезда отделения. Научил всех ребят вызывать духов.

– Это очень просто! – польщенный вниманием, мальчик раскрепощается. – На листе бумаги надо нарисовать любой персонаж, хоть Микки-Мауса, а внизу слова «да» и «нет». Задавать вопросы и карандашом на нитке водить. В какую сторону карандаш склонится, такой и ответ.

Аналог спиритической доски Олег сделал сам. Врачи говорят, что к разговорам с привидениями мальчик относится очень серьезно.

– Он погружен в свой собственный мир. Склонен к смакованию ужасов, – поясняет Одинокова. – При этом боится темноты и призраков, которых вызывает.

[attention type=yellow]

У Олега шизотипическое расстройство. Это еще не шизофрения и может никогда ею не стать, но специфические черты недуга заметны: аномалии мышления, не­адекватные эмоции, параноидальные идеи. Иногда этот тип расстройства так и называют – «вялотекущая шизо­френия». До полноценной не хватает симптомов.

[/attention]

Под присмотром специалистов мальчик в безопасности, но как его особенности проявятся со временем, не может предсказать никто.

Не трогать

В отличие от Олега его ровесник Иван – неразговорчивый ребенок. У мальчика органическое повреждение мозга и практически отсутствует речь. В больницу на осмотр Ваня регулярно ложится на протяжении последних трех лет. Именно тогда у ребенка впервые заметили трудности с общением и… сексуальную расторможенность.

– Не удивляйтесь. Такой диагноз может проявиться и в три года. Это один из сигналов о «неполадках» по психиатрической части, – поясняет Одинокова.

Ваня – опекунский ребенок. Несколько лет назад его изъяли из кровной, неблагополучной семьи, где он и насобирал себе психиатрических расстройств. Сейчас мальчик получает необходимые препараты и постепенно осознает, что трогать свои половые органы на людях – неправильно. Постепенно, как уверяют специалисты, Ваня научится вести себя в обществе.

Педагог видит первый

Попадают сюда и просто трудные подростки. Например, Паша. В свои неполные 14 мальчик неоднократно напивался, убегал из дома, привлекался за воровство и драки с одноклассниками. Сюда его направили по рекомендации из школы. Прогноз благоприятный. На днях Пашу выпишут, и у него есть высокий шанс не возвращаться сюда больше никогда.

– А к нам в основном и поступают дети именно с рекомендациями из школы, – поясняет заведующая 3-м отделением Елена Большакова. – Потому что родители до последнего «не замечают» странности в поведении ребенка, которые бросаются в глаза педагогам. Бывает, подростки обращаются за помощью сами.

Становится психиатрическая больница пристанищем и для тех, кто уже успел потерять себя в этой жизни. Последним из таких в учреждение поступил 16-летний Сергей. Мальчик воспитывается матерью-одиночкой, которая работает сутками и не имеет ни сил, ни времени поговорить с сыном.

– У мальчика развилась депрессия, – говорит Большакова. – Он не знает, зачем ему жить, не видит себя в будущем.

Теперь вкус к жизни ему постараются вернуть психологи.

Слышу чужие мысли и голоса

Половина пациентов 3-го отделения имеют диагноз «шизофрения». Специалисты не скрывают, это самая жуткая болезнь в психиатрии. И чем раньше она проявится, тем печальнее прогноз. К сожалению, дебют в раннем школьном возрасте сейчас не редкость.

– Никогда не забуду девятилетнего мальчика, который три года скрывал от всех, что у него в голове живет монстр, который говорит ему, что делать, – рассказывает Большакова. – Мама ему не верила. Тогда ребенок сам обратился за помощью.

История еще одного пациента отделения, Ильи, напоминает голливудский сценарий. В 13 лет мальчик понял, что «слышит» мысли других людей. Подростку понравилось новое состояние, он почувствовал себя властелином мира.

– Но вместе с новыми способностями Илья потерял возможность чувствовать свои эмоции, – рассказывает Большакова. – И это его напугало.

Мальчик осознал, что эмоциональную встряску ему приносит только боль. Подросток начал практиковать со своей подругой садомазохизм. Это не мешало ему оставаться отличником в школе, поэтому со стороны изменений никто не заметил. Илья обратился к психиатру сам. Большакова вспоминает, что выписали его в очень хорошем состоянии.

«ДВОЙКА» – ПОКАЗАТЕЛЬ

Как же родителям распо­знать тревожные симптомы психических заболеваний у ребенка, особенно если дети скрывают их? Ответ специалистов прост – больше уделять внимания.

– При дебюте заболевания ребенок может меняться, становиться совершенно другой личностью, замкнуться в себе, – поясняет заместитель главного врача по медицинской части «ЦКПБ» Михаил Щербаков. – Но чаще всего это могут быть элементы игры для привлечения внимания, поэтому важно постоянно коммуницировать. Следить за поведением, при случае посоветоваться со специалистом.

По словам врача, первыми психические отклонения у детей действительно замечают именно педагоги, и это показатель неправильного отношения родителей к своим чадам.

– Родителям же все время некогда, они постоянно заняты или работой, или домашними делами, – поясняет Щербаков. – А потом смотрят дневник и начинают ругать за плохие отметки. А ведь прорехи в учебе могут быть свидетельством скрытой депрессии или другой душевной патологии.

Еще одна из типичных ошибок практически всех родителей – отрицание недуга, даже при его явном проявлении.

– Бывает, что родители не просто не замечают у ребенка тревожные симптомы, – говорит Щербаков. – А активно сопротивляются лечению. Был у нас девятилетний мальчик, страдающий анорексией. После каждого приема пищи вызывал у себя рвоту. Его родители были против обследования.

Не хотели, чтобы мальчик попал в руки «страшных» психиатров. причина: «мы ребенка в дурку сдадим, а вы его овощем сделаете». В случаях, когда родители отказываются от обследования и лечения, медики привлекают сотрудников опеки, которые оперативно изымают ребенка и отправляют его в медицинское учреждение. Иногда только такими жесткими мерами можно спасти жизнь детей.

Работа детской психиатрической службы Московской области по диагностике, лечению и профилактике психических и поведенческих расстройств у детей проводится планомерно и целенаправленно в течение многих лет, – рассказал главный внештатный детский специалист-психиатр Министерства здравоохранения Московской области Сергей Поздняков. – Ее основными принципами на сегодняшний день остаются гуманность, законность, соблюдение прав ребенка, гарантии доступности медицинской помощи и оказание ее в наиболее щадящих условиях, обследование и лечение пациентов в соответствии с самым современным уровнем научных и практических знаний. Налажено активное взаимодействие с системой образования, социальными службами и органами опеки, комиссией по делам несовершеннолетних и защите их прав.

При каких симптомах следует немедленно показать ребенка врачу:

1. Необоснованные страхи и тревога

2. Нервный тик и повторяющиеся действия

3. Беспричинно меняющееся настроение

4. Агрессивность или аутоагрессия

5. Замедленные или необычные телодвижения

6. Галлюцинации

7. Бессвязная, нелогичная речь

8. Нарушения сна

9. Навязчивый интерес к сексуальной сфере

10. Долговременный отказ от еды или странности в пищевых предпочтениях

Источник: https://mosregtoday.ru/soc/sadomazohizm-i-monstry-v-golove-pochemu-deti-popadayut-v-psihbol-nicy/

Какие есть права у пациентов при госпитализации в психиатрическую больницу?

Моему ребенку необходимо стационарное лечение в детской психиатрической больнице.

Сообщество «Психоактивно» выпустило важнейшую памятку о правах пациентов психиатрических больниц — на главные вопросы ответила психиатр Мария Гантман. Публикуем с разрешения психоактивистов (и не забывайте подписываться на их группу в ).

Бывает так, что человек после разговора с психиатром бригады (а среди них встречаются очень интеллигентные, разумные люди) сам соглашается поехать в больницу, то есть госпитализируется добровольно.

О недобровольной госпитализации речь идет, если врач считает, что состояние пациента соответствует критериям из 29 статьи «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» и есть «непосредственная опасность для себя или окружающих; или беспомощность, то есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности; или существенный вред его (пациента) здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи». На практике такие решения принимают, если человек находится в остром психозе (бред, галлюцинации, агрессия) или с тяжелой деменцией (слабоумием).

2. Каково максимальное время, за которое пациента обязаны доставить в ПД?

Если мест нет, а госпитализация экстренная, получается, что могут возить, пока не найдут, куда госпитализировать. Нигде не прописано минимальное или максимальное время. Но ответственность за сохранность и благополучие пациента в этот момент возложена на бригаду.

3. Вопрос, связанный с реальными кейсами госпитализированных. В каких случаях на пациента можно надевать наручники?

В Законе информация о наручниках не фигурирует. Кроме того, примененные меры по удержанию больного, его иммобилизации должны быть отражены врачом в направлении на госпитализацию (характер, длительность применения). Цитата из Закона:

Для сопровождения возбужденного и агрессивного, оказывающего сопротивление пациента используют следующие приемы:

а) находясь сбоку от больного, каждый из работников бригады охватывает его корпус руками, удерживая запястья его рук;

[attention type=red]

б) подойдя сбоку или сзади, быстро и энергично берут его руки крест — накрест за спину (стоящий слева берет правую руку пациента, справа — левую). Препровождая пациента, идут сбоку от него, а не сзади (опасность удара ногой);

[/attention]

в) лежащего больного стараются повернуть на живот, фиксируя руки за спиной. Запрещается надавливание коленом на грудную клетку (опасность перелома ребер), хватание за горло или применение других грубых мер физического воздействия.

4. Что делать пациенту, если к нему применяется физическая сила? Есть ли организация, которая может помочь, направить юристов?

Я знаю только Общественную приемную НПА России, но мои пациенты туда не обращались. Положения о независимой врачебной экспертизе, которое упоминается в Основах охраны здоровья граждан, не существует в природе. Правозащитной службы, о которой упоминается в Законе о психиатрической помощи, тоже нет по факту.

5. Пациент прибывает в ПД. Его просят подписать бумаги на добровольную госпитализацию. Обязан ли принимающий психиатр словесно разъяснить пациенту, под чем именно пациент подписывается?

Обязан, потому что это информированное согласие. Более того, пациент может позже сказать, что «я был в очевидно измененном состоянии, я не понимал, что подписываю, и врач это видел, он же поставил диагноз «острый психоз». И будет прав.

Такую госпитализацию нужно оформлять как недобровольную, то есть в течение 3 дней должно быть судебное заключение о том, что она проведена правомерно. В интересах врача максимально подробно объяснить, что пациент подписывает, и убедиться, что он действительно не против.

Потому что если по карте видно, что пациент не очень понимал происходящее с ним, врача можно засудить.

6. Имеют ли право в ПБ изымать мобильный телефон и если да, то согласно какому закону?

Я не нашла такого закона. Изъятие мобильного телефона у всех, превентивно и принудительно, не выдерживает с правовой точки зрения никакой критики. Предположим, это распоряжение главного врача или заведующего отделением. Предположим, я пациент, и я считаю, что в моем случае это противоречит ст. 29 п.

4 Конституции: «Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом». Мне отвечают что-то вроде: «Вы будете звонить куда попало ночью и мешать людям, вы же неадекватны». Ну так с чего вы решили, что я так буду делать? Я так не делаю, не делал и не собираюсь.

И невозможно доказать, что у меня есть такое намерение. «У вас его украдут и вы нас же обвините». Опять же не факт. Я буду его сторожить, а если украдут, обвинять вас не собираюсь. «Вы снимете на камеру однопалатников и это будет нарушением врачебной тайны. А мы должны ее охранять».

Хорошо, почему тогда нельзя телефон без камеры? А с камерой я могу отдать его старшей медсестре и разговаривать только при ней.

7. В отделениях ПД выдают по 3-5 сигарет в сутки. Если пациент хочет больше сигарет, медперсонал говорит ему, что пациент может мыть полы или разносить еду. Тогда сигарет будет выдаваться больше. Что не так в этой ситуации и как должно быть по закону?

Согласно закону ФЗ-15 (Антитабачный закон 2017 г), на территориях медицинских учреждений курение запрещено. По закону не должны давать ни одной сигареты.

Согласно исследованиям, состояние людей с психическими расстройствами после отказа от курения улучшается, эффективность препаратов повышается, а ожидаемая продолжительность жизни увеличивается. Но при этом должна быть качественная система помощи в отказе от курения во время госпитализации.

[attention type=green]

То есть проводить поддерживающую психотерапию, заместительную терапию никотином и поведенческими способами. Мы все знаем, как далеко это от реальности. В отделениях больниц стоит тяжелый дым, и вносят вклад в это и пациенты, и сотрудники.

[/attention]

Что касается принудительного труда, то согласно Конституции он запрещен. То есть вообще-то незаконно расплачиваться за труд психически больного зависимого от никотина человека сигаретами.

8. Пациент хочет узнать, какие препараты ему дают. Он спрашивает об этом медсестер. Они грубят или отмахиваются. Законно ли это?

Медсестры могут отмахиваться, а врач нет. Согласно Основам охраны здоровья граждан, человек имеет право на получение исчерпывающей информации о своем здоровье в доступной для него форме. И должен это рассказывать врач.

9. Пациент, подписавший добровольное соглашение на госпитализацию, недоволен условиями больницы и хочет написать отказ от госпитализации. Его врач говорит ему, что он может это сделать, но тогда ему придется собрать медкомиссию и рассмотреть вопрос о принудительной госпитализации, поэтому «лучше ему спокойно полечиться еще пару неделек». Что делать пациенту?

Возможный вариант развития событий такой: врач записывает в амбулаторной карте: «негативистичен, проявляет словесную агрессию, взбудоражен, обвиняет сотрудников в …» и т. п.

И потом придется в суде доказывать, что это не было признаком психоза и не несло никому опасности.

Поэтому пациенту, как бы это грустно ни звучало, наиболее эффективно быть безупречно вежливым и миролюбивым и попытаться спокойно выяснить у врача, что именно вызывает у него тревогу за безопасность.

10. Какие виды отделений существуют в ПБ и в какие отделения с какими состояниями отправляют людей?

Основные виды — санаторного типа (открытое) и «острое» (закрытое). Режим в открытом отделении более свободный (есть телевизоры, прогулки, больше посещений и т. п.). В закрытом люди с более тяжелыми расстройствами, к которым могут применяться меры стеснения, изоляции и т.п.

11. Что делать пациенту, если он хочет перевестись из острого отделения в санаторное?

Поскольку это решает завотделением при участии лечащего врача, то пациенту нужно своим поведением дать понять, что он спокоен, доброжелателен и готов к конструктивному диалогу, то есть его состояние уже не представляет опасности и не нуждается в круглосуточном пристальном наблюдении.

12. Что делать пациенту, если в ответ на его расспросы о том, сколько ему находиться в больнице, какие препараты ему дают и какой у него диагноз, медсестры угрожают вколоть ему сильнодействующие препараты? Самое распространенное – угрозы галоперидолом

Медсестра не имеет квалификации для назначения психотропных препаратов и не имеет права это делать. Это совершенно точно не входит в ее должностную инструкцию.

При этом в типовой должностной инструкции, конечно, есть пункт: «Палатная медицинская сестра имеет право в отсутствие врача оказывать экстренную доврачебную помощь больным отделения».

То есть в случае иска медсестра обязана будет доказать, что у нее не было доступа к врачу (что в больнице почти невозможно) и что без инъекции галоперидола пациент бы умер (что также сложно себе представить).

13. Имеет ли право медперсонал требовать пациента есть, вставать с кровати или выходить на улицу? Имеет ли право медперсонал «наказывать» пациента за несоблюдение этих требований?

Нет законных механизмов наказания пациентов от медперсонала. Это все могут быть настоятельные рекомендации и вежливые побуждения, но не больше.

14. Кто и на основании чего принимает решение, можно ли выписывать пациента?

При добровольной госпитализации пациент может написать заявление с отказом от медицинской помощи и в любой момент покинуть больницу. Если врач считает, что пациента опасно отпускать, он должен инициировать осмотр пациента врачебной комиссией.

Врач может принять такое решение единолично и отказать пациенту в выписке до проведения комиссии, но только если это пункт «а» из списка причин для недобровольной госпитализации — опасность для себя или окружающих.

Если будет вынесено заключение, что показано недобровольное лечение, то его могут удерживать 5 дней после направления заявление в суд до судебного решения, и тогда госпитализация становится недобровольной. Если просто говорят «мы вас не выпустим» и продолжают госпитализацию на прежних условиях — это незаконно.

Источник: https://zazeradio.com/medicine/kakie-prava-est-u-patsientov-pri-gospitalizatsii-v-psihiatricheskuyu-bolnitsu/

Психушка перевоспитает

Моему ребенку необходимо стационарное лечение в детской психиатрической больнице.

Я жду встречи с ребятами из барнаульского детского дома № 4 и очень волнуюсь. Придут или испугаются? Что будет, когда они вернутся в детдом? Я им помогу или только сделаю хуже? Они беззащитны, и это меня страшит. Но еще страшнее, если с ними случится непоправимое. Сейчас детский дом № 4 — место, где люди друг друга открыто ненавидят, кроют матом, разбивают двери, копят злость…

Если быть точной, это уже не детский дом, а Центр помощи детям, оставшимся без попечения родителей. Несколько лет назад в России ликвидировали детские дома и сделали из них подобные центры.

Идея была гуманной: как можно скорее устраивать детей в семьи, а центры оставить как перевалочный пункт между «старыми» и «новыми» родителями. Но порядки в новых центрах помощи остались старыми.

Один из них — направлять воспитанников на госпитализацию в психиатрическую больницу, чтобы наказать за проступки, добиться послушания, «отдохнуть» от ребенка, который доставляет много хлопот, или снять с администрации учреждения ответственность за происшествия.

Хорошее начало

Полгода назад в барнаульском Центре помощи детям, оставшимся без попечения родителей, № 4 сменился директор. Сюда пришла Ирина Просондеева, долгое время работавшая в образовательных учреждения Алтайского края. До этого назначения она была главным специалистом отдела специального образования, опеки и попечительства регионального минобрнауки.

За прежним директором, Ириной Занорой, водились грешки — при ней детей, по их словам, безосновательно отправляли в психбольницу: за шум в комнате после отбоя, походы на пляж во время согласованной с воспитателем прогулки (детдомовцы имеют право на три часа в день покидать учреждение), за конфликт в школе, если решили, что его зачинщиком был детдомовец, и т. д. То, что с Ириной Занорой минобрнауки не продлил контракт после ее 55-летия, связывают с этим.

По рассказам ребят, сперва Ирина Просондеева «показалась нормальным директором». Она ходила по комнатам, знакомилась.

Услышав от воспитанников замечание «При прошлом директоре в психушку ни за что отправляли», Ирина Геннадьевна успокоила: при ней беззаконие не повторится.

«Я вас никуда не отправлю, ни в наркологичку, ни в психушку, ни еще куда-нибудь», — вспоминают дети слова директора. Наркодиспансер, уверяют мои собеседники, тоже место для «перевоспитания». Правда, туда возят реже: сложнее «запихнуть» ребенка.

Но контакт с детьми новый директор так и не наладила.

Отчасти конфликтную обстановку обострила пандемия

«Даже задний двор закрывали, хотя мы имели право там гулять. Говорили, что можно идти только с воспитателями, а их не всегда удобно просить, гонять туда-сюда, у них много дел. Кто-то отказывал, не хотел идти. Два месяца мы сидели в детдоме почти безвылазно. Даже в магазин, он в метрах в пятидесяти от детдома, не разрешали пойти. Мы тайком туда бегали».

При этом, жалуются ребята, Просондеева отпускала из детдома девочку, которая выбрала директора себе наставником (с 14 лет воспитанники детского дома выбирают из числа сотрудников наставников, которые их курируют до 23 лет). Ребята это видели и возмущались.

Барнаульский детский дом № 4 Татьяна Труфанова

Наказания со стороны Просондеевой за какие-то проступки виделись детям «несправедливыми», им казалось, что она делает «назло»: «порвала заявление на покупку телефона», «угрожала не пустить на тренировку», кого-то даже «пугала своим сыном» и т. д. Не простили они ей и ликвидацию комнаты «Хозяюшка» (в ней устроили кабинет для сотрудников), которая была оборудована для встреч детей с родными и кулинарных классов.

«В “Хозяюшке” нас учили готовить. Мы любили эту комнату, ухаживали за ней. Там мы варили и просто так, без занятий, если у нас были продукты. Потом нам одна хорошая воспитательница в другом месте организовала кухню. Она принесла туда свою плитку, посуду. Но как-то директор, когда поругалась с одним воспитанником, забрала плитку», — рассказывают дети.

Но безответными воспитанники не были. Директор не пустила в бассейн за прогул уроков — разлили в коридоре мыльную воду и устроили «плавание» в ней, забрала плитку — разбили дверь в ее кабинет…

— А воспитатели, с которыми у вас теплые отношения, которых вы слушаетесь, в детдоме есть? — спрашиваю.

— Да. Игорь Васильевич, Марина Владимировна, Ольга Павловна, Ольга Васильевна (ушла из детдома после назначения Просондеевой)… — перечисляют они. — Но для нее [директора] воспитатели, которых мы слушаемся, плохие. Может, ей завидно, что с ней дети так не общаются. И на этих воспитателей она орет.

— А директоры? Кто-то вам нравился, кого-то слушались?

— Гладких Валентина Васильевна (лет 15 проработала в детдоме № 4). Она всегда была за детей, поступала по справедливости, разбиралась. Юлия Александровна — раньше была завучем по учебно-воспитательной работе и исполняла обязанности директора. Занора была неплохой. Она, как минимум, видела в нас людей.

Все по новой

В мае, впервые при директорстве Ирины Просондеевой, ребенка определили в психбольницу. Девочку-подростка туда отвезли после череды побегов. Ребята рассказывают, что она обычно сбегала к парню (он ее уговаривал оставаться у него на ночь), а в последний раз девочки долго не было, потому что она ездила на кладбище, на могилу матери.

«Когда эту девочку увозили, воспитатель Ольга Павловна подошла ее обнять, чтобы она успокоилась, сказала, что все будет хорошо. Директор воспитателя после за это обругала», — возмущаются дети.

10 июня детдом тряхнуло еще сильнее.

Пятеро ребят после обеда уехали из детдома, чтобы отметить вместе с товарищами окончание девятого класса (один мальчик из детдомовских — назовем его Николай — поехал с бывшими девятиклассниками за компанию, он их младше на год). Гуляли они в пригороде, сняли для этого коттедж. Директор детдома выяснила, где ее подопечные, и около восьми вечера полупьяных привезла обратно.

На первом этаже у своего кабинета директор поставила провинившихся в ряд, собрала и других воспитанников и начала публичную выволочку. Тот самый восьмиклассник Николай решил пойти к себе в комнату.

Директор, со слов ребят, не давала ему уйти, толкала обратно, била, ругала матом. Мальчик вырвался к двери, которая ведет на второй этаж, где расположена его группа, но она оказалась закрытой. Потом он пошел к другой двери — через коридор к запасному выходу на улицу.

Та тоже была закрыта. Николай пнул ее ногой и разбил стекло. Охранник ринулся в его сторону. Николай схватил кусок стекла и пригрозил ему, чтобы не подходил. Охранник схватил мальчика за руку со стеклом.

[attention type=yellow]

Но потом сзади подбежала воспитатель, навалилась на охранника, тот ослабил хватку, и Николай, по уверениям товарищей, нечаянно чиркнул себя по горлу осколком.

[/attention]

— Николай присел, течет кровь. Директор сначала ходила мимо как ни в чем не бывало, на него не обращала внимания. На диван села в коридоре, давай его обсуждать. Потом подошла к нему и продолжила его материть, выводить из себя. Наверное, она хотела, чтобы он ее ударил, — предполагают дети.

— А почему его в психушку отправили?

— Она [директор] так захотела. Полиция приехала и сказала, что его не за что везти в психушку, так как это спровоцированная ситуация. Директор зашла в кабинет, вызвала скорую, и его увезли. с камер видеонаблюдения скопировала полиция.

— А откуда взялась версия, что Николай специально себя порезал?

— От директора.

Спустя примерно сутки в психбольницу отвезли третьего воспитанника — подругу Николая, которая беспрерывно рыдала после происшествия с ним.

«Не симулируй»

Обычно, по словам ребят, детдомовцев держат в стационаре психиатрической больницы месяц. Главное лекарство — капли неулептил, дают их пить утром, в обед и вечером.

«Днем ложиться в палате нельзя. Ты должен находиться в игровой, а дико хочется спать. Иногда из-за лекарства сокращаются мышцы в какой-нибудь части тела. Может тянуть шею, голова запрокидывается назад, и сил не хватает, чтобы вернуть ее обратно. Ноги сводит крестом, язык западает к горлу, и страшно его проглотить, челюсти сжимает.

У разных людей разные реакции. Говоришь врачам, а они: “Не симулируй. Укол аминазина получишь”, — жалуются дети. — После психушки ребята приезжают пополневшие и ведут себя как овощи. Пару недель отходят.

Язык заплетается, не сразу понимают, что им говоришь, двигаются медленно, делают все, что им скажут, — человек будто на пульте управления».

Аминазин, кстати, по заявлению детей, детдомовцам тоже кололи

Источник: https://takiedela.ru/2020/06/psikhushka-perevospitaet/

О законе
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: